Вова горько вздохнул и шагнул в школу. Первым уроком была литература.
«А вдруг нормально?» - мелкнула было мысль. Сердце забилось и вдруг представилось как Элеонора Францевна, учитель по литературе и, безо всякого сомнения, классный руководитель, гладит его, Вову по голове, утирает слезу и шепчет «Изумительно! Шедевральное раскрытие темы в сочинении о Пушкине. Никогда не читала такого!! Чистый Байрон!». Элеонора влетела в класс, рявкнула «Садитесь!» и начала перебирать тетрадки.
- Ну что ж, дорогие выпускники. На прошлом уроке мы писали сочинение о Пушкине. И на первом месте нашего хит-парада, несомненно, Вова Дулин! Встаньте, Владимир. Вот я открываю ваше сочинение.. Хахахххааа. – вдруг зашлась Элеонора. – Прости, Вова, вспомнила кой-чего.. Хаа. Ну что ж. Начнем разбор сочинения. Вова, во первых строках своего сочинения поведал миру, что гений русской поэзии родился раньше срока. Владимир, откуда эти подробности? Отчего у вас гений недоношенный?
- Вы же сами говорили..- промямлил Вова.

- Я говорила, что он надолго опередил свое время, а не что он родился семимесячным! Теперь зачитываю дальше – «Маленький арабский мальчик очень горевал в детстве и с горя спаивал свою няню». Вова, арап и араб – две разные вещи. С няней он не пил. Нельзя так буквально понимать художественное изложение.
- А я че? Он пишет – «выпьем с горя, старушка!». Я вам че – телепат, чтоб понимать что он там излажает?
- Излагает. – машинально поправила Элеонора – «Как гений чисто красоты»! Хаааа. «Образ Татьяны Лариной висел в правом верхнем углу на месте иконы». А вот... буахххааахааа. – Элеонора присела чтоб не упасть – «Не пропадет ваш скорбный пруд.» Какой пруд, Вова? Гааааааа.. Послушайте дети – «Погиб поэт, невольник чести, пал оклеветанный молвой, с винцом в груди...» Досталось и Лермонтову. С каким винцом, Владимир? А?
- С няниным. Из кружки! – выпалил Вова. – А че?
- Ничо! – отрезала Элеонора – «И Пушкину приснился дантец! » - только за эту фразу огромадное тебе спасибо. Валялись по полу всем РОНО. Садись.
- А что мне за сочинение?
- Пара, Владимир, пара. Низачот!
Класс был в истерике. Роскошной грудью лежала на парте и икала со смеху Любочка, тайная любовь Вовы. «Я ее развеселил» - обрадовался Вова.- «Надо ковать железо пока горячо». И сел писать Любочке письмо с признаниями. Строки рождались сами. Вова дописал письмо и перебросил его Любочке. Любочка развернула листок...
- Что с тобой, Любочка?! – всполошилась Элеонора – Тебе плохо? Почему ты лежишь на полу?!
- Ыыыыыы. – ответила Любочка и протянула листок. – Ыыыыы!!!!
- И бросают меня в пот твои груди и живот! – прочитала Элеонора – Глаз твоих прозрачный свет шлет мне пламенный ПРЕВЕД. Аааааа. Я надеюсь на взаимность, может даже на интимность. – Элеонора некрасиво захрюкала со смеху – Жду я нашей встречи снова, я люблю тебя – твой Вова.
Элеонора упала на пол и заржала, чем несомненно уронила свой престиж в глазах учеников.
- Вова, иди вон. – сквозь слезы сказала она – Ты сорвал мне урок, подлец.
Вова вышел из класса. Ему очень хотелось заплакать, но настоящие пацаны не плачут. Поэтому он направился к ближайщему интернет кафе. Там он читал развлекательные блоги и повсюду оставлял комментарии «Аффтар, умоляю, нет фантазии – не пеши больше», «Не асилил патамушта стихи», «Афтар убейсибя» и извечное «кг/ам».

Жизнь потихонечку налаживалась.

ясное дело - стырил )))

Не смешно это... Вот я поищу стенограмму нашего урока по литературе в 10-м классе (пробило тогда на такое развлечение) - если найду в архиве, не поленюсь перестучать сюда - по крайней мере будет правда. Юмор этот - на уровне кривова зеркыла.

Серый ты какой-то, GreyWhale..)) Ничего тебя не радует((

Да чему тут радоваться? Где же у меня этот листочек, с речью нашей литераторши... Как счас помню, весна 1980-го года, Вишневый Сад...
Поискать надо.
А если уж захочется повеселиться над чем-нибудь, наваянным в жанре гиперболы, гоаздо лучше, ИМХО, перечитать хотя бы вот это (сорри за длинную цитату):

Когда мы устроились, было еще рано, и Джордж
сказал, что раз у нас так много времени, нам представляется великолепный
случай устроить шикарный, вкусный ужин. Он обещал показать нам, что можно
сделать на реке в смысле стряпни, и предложил приготовить из овощей,
холодного мяса и всевозможных остатков ирландское рагу.
Мы горячо приветствовали эту идею. Джордж набрал хворосту и разжег
костер, а мы с Гаррисом принялись чистить картошку. Я никогда не думал, что
чистка картофеля - такое сложное предприятие. Это оказалось самым трудным
делом, в каком я когда-либо участвовал. Мы начали весело, можно даже
сказать - игриво, но все наше оживление пропало к тому времени, как была
очищена первая картофелина. Чем больше мы ее чистили, тем больше на ней
было кожицы; когда мы сняли всю кожу и вырезали все глазки, от картофелины
не осталось ничего достойного внимания. Джордж подошел и посмотрел на нее.
Она была не больше лесного ореха. Джордж сказал:
- Это никуда не годится. Вы губите картофель. Его надо скоблить.
Мы принялись скоблить, и это оказалось еще труднее, чем чистить. У них
такая удивительная форма, у этих картофелин. Сплошные бугры, впадины и
бородавки. Мы прилежно трудились двадцать пять минут и очистили четыре
штуки. Потом мы забастовали. Мы заявили, что нам понадобится весь вечер,
чтобы очиститься самим.
Ничто так не пачкает человека, как чистка картофеля. Трудно поверить,
что весь тот мусор, который покрывал меня и Гарриса, взялся с каких-то
четырех картофелин. Это показывает, как много значат экономия и
аккуратность.
Джордж сказал, что нелепо класть в ирландское рагу только четыре
картошки, и мы вымыли еще штук пять-шесть и бросили их в котел
неочищенными. Мы также положили туда кочан капусты и фунтов пять гороху.
Джордж смешал все это и сказал, что остается еще много места. Тогда мы
перерыли обе наши корзины, выбрали оттуда все объедки и бросили их в котел.
У нас оставалось полпирога со свининой и кусок холодной вареной грудинки, а
Джордж нашел еще полбанки консервированной лососины. Все это тоже пошло в
рагу.
Джордж сказал, что в этом главное достоинство ирландского рагу: сразу
избавляешься от всего лишнего. Я выудил пару разбитых яиц, и мы
присоединили их к прочему. Джордж сказал, что соус станет от них гуще. Я
уже забыл, что мы еще туда положили, но знаю, что ничто не пропало даром.
Под конец Монморенси, который проявлял большой интерес ко всей этой
процедуре, вдруг куда-то ушел с серьезным и задумчивым видом. Через
несколько минут он возвратился, неся в зубах дохлую водяную крысу.
Очевидно, он намеревался предложить ее как свой вклад в общую трапезу. Было
ли это издевкой, или искренним желанием помочь - мне неизвестно.
У нас возник спор, стоит ли пускать крысу в дело. Гаррис сказал,
почему бы и нет, если смешать ее со всем остальным: каждая мелочь может
пригодиться. Но Джордж сослался на прецедент: он никогда не слышал, чтобы в
ирландское рагу клали водяных крыс, и предпочитает воздержаться от опытов.
Гаррис сказал:
- Если никогда не испытывать ничего нового, как же узнать, хорошо оно
или плохо? Такие люди, как ты, тормозят прогресс человечества. Вспомни о
немце, который первым сделал сосиски.
Наше ирландское рагу имело большой успех. Я, кажется, никогда ничего
не ел с таким удовольствием.

Джером К. Джером (с)

Это сообщение отредактировал GreyWhale - 28/03/2006, 04:18