Давай досказывать до конца!

Что в команде того ПЕРВОГО игрока, который выбил мяч в аут, 20 человек, включая тренера и врача не получили призовые по $5000 ($ 100 тыс. на команду).

Одному - не хватило оплатить операцию пожилому отцу, другому - обучение брата в университете, третий, не получив призовых, продал авто за долги, тренера команды Президент Клуба выгнал с работы за неумение воспитывать игроков и т.д.

А того доброхота тоже выгнали из команды. Не могли поступить иначе с игроком, который сыграл "против своих" ради "оваций стадиона". Его НАНИМАЛИ В КОМАНДУ, чтобы команда выигрывала, а не для того, чтобы СВОЮ команду судить. Для етого есть Судья на поле.

Или еще вспомнить за Павлика Морозова?
--------------------------


--------------
Конец цитаты...

Совершенно согласен любой поступок и любое событие можно интерпретировать совершенно по разному. Одним наравиться поступок первого футболистя, другим втрого, третьим совершенно наплевать на футбол, четвертые будут рассматривать поступки в зависимости от того за какую команду они болеют и т. д.
Но мне как простому человеку со своим субъективным мнением (не претендующим на вселенскую правоту) наравиться тот человек который выбил в аут, не подсаживает вистующего, не кидает два туза в рожу даже не смотря на то, что эти люди поступают согласно игроцкой этике

Это сообщение отредактировал Dubcer - 4/08/2009, 00:41

Сколько-с? – спросил, прищуриваясь, банкомет, – извините-с, я не разгляжу.
– Сорок семь тысяч, – отвечал Германн.
При этих словах все головы обратились мгновенно, и все глаза устремились на Германна. – Он с ума сошел! – подумал Нарумов.
– Позвольте заметить вам, – сказал Чекалинский с неизменной своею улыбкою, – что игра ваша сильна: никто более двухсот семидесяти пяти семпелем здесь еще не ставил.
– Что ж? – возразил Германн, – бьете вы мою карту или нет?
Чекалинский поклонился с видом того же смиренного согласия.
– Я хотел только вам доложить, – сказал он, – что, будучи удостоен доверенности товарищей, я не могу метать иначе, как на чистые деньги. С моей стороны я конечно уверен, что довольно вашего слова, но для порядка игры и счетов прошу вас поставить деньги на карту. Германн вынул из кармана банковый билет и подал его Чекалинскому, который, бегло просмотрев его, положил на Германнову карту.
Он стал метать. Направо легла девятка, налево тройка.
– Выиграла! – сказал Германн, показывая свою карту.
Между игроками поднялся шепот. Чекалинский нахмурился, но улыбка тотчас возвратилась на его лицо.
– Изволите получить? – спросил он Германна.
– Сделайте одолжение.
Чекалинский вынул из кармана несколько банковых билетов и тотчас расчелся. Германн принял свои деньги и отошел от стола. Нарумов не мог опомниться. Германн выпил стакан лимонаду и отправился домой.
На другой день вечером он опять явился у Чекалинского. Хозяин метал. Германн подошел к столу; понтеры тотчас дали ему место. Чекалинский ласково ему поклонился.
Германн дождался новой тальи, поставил карту, положив на нее свои сорок семь тысяч и вчерашний выигрыш. Чекалинский стал метать. Валет выпал направо, семерка налево.
Германн открыл семерку.
Все ахнули. Чекалинский видимо смутился. Он отсчитал девяносто четыре тысячи и передал Германну. Германн принял их с хладнокровием и в ту же минуту удалился.
В следующий вечер Германн явился опять у стола. Все его ожидали. Генералы и тайные советники оставили свой вист, чтоб видеть игру, столь необыкновенную. Молодые офицеры соскочили с диванов; все официанты собрались в гостиной. Все обступили Германна. Прочие игроки не поставили своих карт, с нетерпением ожидая, чем он кончит. Германн стоял у стола, готовясь один понтировать противу бледного, но все улыбающегося Чекалинского. Каждый распечатал колоду карт. Чекалинский стасовал. Германн снял и поставил свою карту, покрыв ее кипой банковых билетов. Это похоже было на поединок. Глубокое молчание царствовало кругом.
Чекалинский стал метать, руки его тряслись. Направо легла дама, налево туз.
================================================

Расшифровка.

Чаще всего герои классических произведений играли в азартную игру, которая, в зависимости от вариантов, называлась БАНК, ФАРАОН или ШТОСС (Если игроков всего двое, то есть банкомет и понтер, игра называется штосс, а если понтеров несколько, то игру называют банк или банк-стол. Название "фараон" сейчас почти не встречается. - А.М.). Авторы описывали ход игры, стремясь увлечь ею читателей, которые отлично знали и правила, и термины. Для нас же все это китайская грамота, затрудняющая понимание текста. Игра эта между тем настолько примитивна, что напоминает пресловутое «очко». Сложны только термины.

Один из игроков — БАНКОМЕТ — объявлял сумму денег, на которую он играет, как правило крупную, — СТАВИЛ БАНК. Другой или несколько ПОНТИРОВАЛИ, то есть играли против банка, выступая в роли ПОНТЁРОВ. У каждого понтера была собственная колода; карта, на которую понтер ставил, вынималась им из своей колоды и откладывалась лицевой стороной книзу возле себя. На эту карту понтер клал КУШ, то есть поставленные деньги, ставку. Затем начиналась сама игра.

Банкомет МЕТАЛ БАНК — раскладывал карты из своей, непременно свежей колоды попеременно на две кучи, направо и налево. Если загаданная понтером карта оказывалась в правой кучке, ставку выигрывал банкомет, в левой — выигрывал понтер. На этом ТАЛИЯ, то есть партия, заканчивалась и начиналась новая, с новыми ставками. Как видим, шансы на выигрыш у банкомета и понтеров оказывались совершенно равными.

Если, играя, понтер не увеличивал ставку, это называлось играть МИРАНДОЛЕМ. СЕМПЕЛЬ — простая, неудвоенная ставка, удвоенная ставка — ПЕ; ПАРОЛИ, или С УГЛОМ, — утроенная; ПАРОЛИ ПЕ — ушестеренная. Соответственно понтер загибал углы поставленной, то есть отложенной им карты — от одного до четырех углов. Отсюда выражение «ГНУТЬ ПАРОЛИ», или просто «гнуть», — увеличивать ставки. В эпиграфе к первой главе «Пиковой дамы» приводятся слова «игроцкой песни»: «Гнули — Бог их прости! — / От пятидесяти / На сто ». Это значит, что понтеры удваивали ставку, играли на пе. Персонаж этой повести Сурин жалуется, что играет осторожно, не горячась, мирандолем, но тем не менее всегда проигрывает. Нарумов удивляется его твердости, почему он никогда не ставит на РУТЕ. Ставить на руте означало ставить (с повышением) на одну и ту же карту в расчете, что рано или поздно она ляжет влево, то есть в пользу понтера. Это давало возможность, или во всяком случае надежду, отыграться тому, кто первые свои простые ставки (семпеля) проигрывал — сумма выигрыша в этом случае перекрывала сумму проигрышей.

Выиграть с первой поставленной карты называлось ВЫИГРАТЬ СОНИКА, то есть сразу, — так выиграл Чаплицкий в «Пиковой даме», поставив на первую же карту, подсказанную ему графиней.

Если понтеров было несколько и к тому же некоторые из них ставили не на одну, а на две карты, игра усложнялась и замедлялась: после каждой ПРОКИДКИ понтеры должны были следить, выиграли они или проиграли, соответственно открывая отложенную карту. Результаты ОТПИСЫВАЛИСЬ МЕЛОМ на зеленом сукне стола для последующего расчета между игроками.

Проследим же теперь роковую игру Германна в «Пиковой даме» — кульминацию всей повести. Банк метал хозяин дома Чекалинский. Когда Германн вошел в гостиную, «за длинным столом… теснилось человек двадцать игроков », а на столе стояло (то есть было отложено изнанкой кверху) более тридцати карт — это означает, что некоторые игроки поставили не на одну, а на две карты. Поэтому-то «талья длилась долго… Чекалинский останавливался после каждой прокидки, чтобы дать играющим время распорядиться, записывал проигрыш, учтиво вслушивался в их требования, еще учтивее отгибал лишний угол, загибаемый рассеянною рукою ». Последнее, несомненно, ирония: увидев, что их карта легла влево, иные понтеры пытались незаметно загнуть на своей карте лишний угол, дабы увеличить свой выигрыш: не рассеянность, а прямое плутовство.

Германн играл с Чекалинским один на один. В первый вечер он поставил названную графиней карту (тройку) и написал над ней на сукне куш, то есть сумму ставки. Германн твердо верил в выигрыш, поэтому куш был солидный — 47 тысяч («Он с ума сошел », — подумал Нарумов). Чекалинский предупредил Германна, что никто более 275 рублей семпелем, то есть простой первичной ставкой, здесь не ставил. В подтверждение своей платежеспособности Германн показывает банковский билет. Чекалинский кладет его на карту, отложенную (но не объявленную вслух) Германном, и начинает метать. Вправо ложится девятка, влево тройка, загаданная Германном. Германн говорит «выиграла», показывает свою тройку и уходит с огромным выигрышем.

На другой день Германн приходит снова, ставит другую подсказанную графиней карту — семерку, кладет на нее свои 47 тысяч и вчерашний выигрыш (то есть играет на пе — удвоенную ставку). Чекалинский мечет. Вправо ложится валет, влево — поставленная Германном семерка. Германн выигрывает 94 тысячи и удаляется.

На третий день Германн снова у Чекалинского. «Прочие игроки не поставили своих карт, с нетерпением ожидая, чем он кончит ». Итак, Германн, как и прошлые разы, понтирует против Чекалинского один. «Каждый распечатал колоду карт. Чекалинский стасовал. Германн снял и поставил свою карту, покрыв ее кипой банковых билетов. Это похоже было на поединок. Глубокое молчание царствовало кругом.

Чекалинский стал метать, руки его тряслись. Направо легла дама, налево туз.

— Туз выиграл! — сказал Германн и открыл свою карту.

— Дама ваша убита, — сказал Чекалинский.

Германн вздрогнул: в самом деле, вместо туза у него стояла пиковая дама. Он не верил своим глазам, не понимая, как мог он «обдернуться » (то есть вынуть из своей колоды не ту карту, на которую рассчитывал). Германн проигрался в прах — графиня словно отомстила ему, обернувшись в карточную пиковую даму.
=====================================

Разумеется, в кругу знакомых играли и на запись. "Война и мир" - Долохов-Ростов - рекомендую читать отсюда - http://www.kabeza.ru/content/view/57/70/1/12/ ...

--------------------

С уважением, А.Малышев

"Помилуйте! Как же вы будете селедку без водки есть? Абсолютно не понимаю."
М. Булгаков, "Дни Турбиных".

Вот и мне абсолютно не понятно. Хотя бы насчет тузов. Почему я не должен их бросать? Их что, СПЕЦИАЛЬНО для меня туда положили? Или по еще какой причине?

А.А!. Спасибо за цитаты, очень познавательно. Только на дворе щас 2009 год. А Вы уверены, что за 180 лет в игре ничего не изменилось? И термины чуть другие, и игра. "В лоб полкуша", в 13-х наоборот, 4 с наживкой, "полуцвет" и т.д. - Вам эти слова ничего не говорят? Хотя "соник" и "в угол" термины и щас есть, занятно.

Этика, эстетика... При чем тут это? Математика! В смысле "статистика".
Я не сажаю вистующего по двум причинам:
1. Считаю, что если за мной закрепится такая слава, то со мной легче будет вистовать и правильнее принимать решения по поводу "легли-встали". В противном случае партнеры по висту чаще будут отлынивать за пол-виста и выпускать играющего. То есть я настроен на подсад играющего, потому что это выгоднее.
2. В начале виста я какбе обещаю второму вистующему, что я играю "за него". Мне просто в силу характера и воспитания неприятно "кидать" человека. Выгода тут даже не при чем.

Это - мой стиль и вкус на сей момент. О вкусах не спорят и нет никаких гарантий, что Вы застанете этот стиль, если Вы сядете играть со мной.

ЗЫ. Совсем плохо "пахнут" действия "болвана"*, если он втемную сажает вистующего.
*Болван - не вистующий игрок.

Это сообщение отредактировал tucan - 4/08/2009, 17:05

"Помилуйте! Как же вы будете селедку без водки есть? Абсолютно не понимаю."
М. Булгаков, "Дни Турбиных".

Вот и мне абсолютно не понятно. Хотя бы насчет тузов. Почему я не должен их бросать? Их что, СПЕЦИАЛЬНО для меня туда положили? Или по еще какой причине?

Добрый день!
Ни где я не утверждал, что не должен бросать, бросай сколько угодно, мне это просто не нравится и все.

Абсолютно согласен со всем!

Я тоже здесь был, познавательно :)

--------------------

C уважением, Главбух.